В контуре времени. В хламе шума и гари. В рефлексии и самоидентификации зла. В кровожадности собственного рассудка и той несмелой смелости яростного уничтожения существующего.
Свет от тьмы.
И была всегда тьма.
С ней не поиграешь преломлением. Ее не заставишь. И она останется.

Когда в детстве мне ответили на первый вопрос о смерти, я пребывал несколько дней в шоке.
— Как ничего?
— Ничего, совсем ничего.
Первая прививка здравого атеизма.

Потом конечно были все эти попытки все измерить и расставить по местам. Компенсируя неуютный страх перед тьмой — расселить вокруг богов или поставить одного в центр. Но тьма всегда оставалась рядом. Она заглядывала в окна восточной безмерной ночью.

И теперь она словно дыхание кита выбросившегося на берег, еще теплое, но уже неизбежно угасающее. И немного жаль ее. Ведь она останется.